III Международная научно-практическая интернет-конференция «Дискурс университета — 2013». Образовательные практики и метафоры обновления: философский, психологический и педагогический аспекты
Изображение пользователя Гость
Вы используете гостевой доступ (Вход)
 
 
Изображение пользователя Наталья Корчалова
Обсуждение доклада Л.В. Нургалеевой
от Наталья Корчалова - Среда 23 Октябрь 2013, 15:42
 

Здесь мы предлагаем начать обсуждение доклада Л. В. Нургалеевой "Университетская корпорация в терминах мультирационального дискурса".

А.А. Полонников
Re: Обсуждение доклада Л.В. Нургалеевой
от Александр Полонников - Понедельник 28 Октябрь 2013, 16:45
 

 

Комментарий к статье Л.В. Нургалеевой «УНИВЕРСИТЕТСКАЯ КОРПОРАЦИЯ В ТЕРМИНАХ МУЛЬТИРАЦИОНАЛЬНОГО ДИСКУРСА».

 

Появление статьи Л.В. Нургалеевой на сайте конференции «Дискурс университета 2013» – явление знаковое по нескольким обстоятельствам. Во-первых, это прямой ответ автора на идеологический запрос, который в многообразии форм рациональности, дискурсов и практик пытается обнаружить особенность современного положения университета.  Автор принимает «вызов многообразия» и формулирует на него свой ответ, который, собственно, и является предметом нашего комментария. Во-вторых, как нам представляется, комментируемая статья содержит ряд «сильных» положений, распространенных в академической среде, на которые, как на «неочевидности», мы бы хотели обратить публичное внимание. Думается, что эти положения имеют ряд теоретических и практических следствий, прежде всего для практики университетского образования.

Итак, многообразие.

Первый тезис статьи выглядит вполне философски, когда ставит вопрос о единстве и многообразии мира. Правда, вскоре он из онтологической области переносит читателя в область гносеологии, где обретает форму вопроса о гносеологической дескрипции. Здесь выясняется, что единство множественности порядков (эпистемологических, практических) способно придать сетевое описание. Считается, что это множество обладает большей степенью свободы для своих членов, чем иные формы обобщения. С сетевым описанием автор и сообразует прогресс университетского сообщества. Не обсуждая сейчас содержание сетевой философии, зададимся вопросом о том, как эта словоформа используется в анализируемом сочинении. В этой связи поставим на полях статьи наш первый вопрос: если сетевое описание действительно обладает таким серьезным потенциалом, как нам сулит автор, то как этот потенциал реализуется в плане социальной идентификации? Как сетевая идея становится общей системой ориентации для всех членов университетской корпорации? И как быть с теми, кто не разделяет убеждения автора и даже более того, считает более перспективным учение о материальном единстве мира, или склонен придавать значение Абсолютным идеям?

Понятно, что в этом случае сетевой подход, претендующий в статье на некую новую универсальность, на некий интегративный взгляд, позволяющий видеть реальность с единых позиций, выглядит чрезмерной интерпретацией. Если, конечно, не приписывать видению качество фасеточности. По крайней мере, интеграция, какой бы она не была, не учитывает принципиальной возможности конфликта интерпретаций, несоизмеримости практических отношений и эпистемологических порядков.

Но есть и еще один принципиальный вопрос: а зачем автору понадобилось это «сетевое» суждение? Кто говорит в данном случае? Философ, претендующий на построение онтологии образования? когнитивный психолог, мучимый незавершенным гештальтом?

Полагаем, что у нас есть определенный гипотетический ответ на вопрос о том, кто в комментируемой статье говорит. Скорее всего, этот дискурс принадлежит преподавателю гуманитарных дисциплин, оказавшемуся перед перспективой упорядочения содержания своего высказывания. Как придать целостность своей речи? Как нести в массы «систему знаний»? Как избежать методологических противоречий, обусловленных разностью исследовательских, социальных и культурных положений? Но  главным остается вопрос риторической организации. Это тот вопрос, который беспокоит сегодня многих педагогических работников высшей школы и уже нашел для себя ряд очевидных прагматических решений. К заявленному в статье можно прибавить популярный в Белоруссии интегративно-эклектический подход, а также разные вариации системных и квазисистемных воззрений. За этим стоит неизменное стремление к сохранению педагогической идентичности и образовательного порядка облюбованного типа.

Впрочем, для нашего комментария значимыми являются не упования статьи на сетевые обстоятельства, которые наделяются самоценным статусом, «независимо от плана реализации», а само стремление в Эдем целостности, пусть даже не жесткой, которое, с одной стороны, имеет корни в практике обучения, а с другой, в кризисе научной рациональности, которая выступала и выступает основным конститутивом содержания университетского образования. Научности, которая не только переживает кризис и редемаркацию своих границ, но и регулярно атакуется порядками ненаучной рациональности − практической, этической, эстетической и пр. Цитируемый в комментируемой статье В.С. Библер, в частности, призывал мыслить само образование не по схематизмам науки, но искусства.

Но образование в статье, как ни странно, не обсуждается. Вернее, скромно экспонируется в виде режима передачи значимых содержаний от преподавателя к студенту. Вот только содержания теперь касаются многообразия знаний. При этом статья прокламирует ценности наукоцентрированного подхода, отводя функцию концептуального контроля. Контроля чего?

Практик научного видения реальности.

Усилим этот тезис. «Научное видение реальности», если называть вещи своими именами, означает авторскую заботу о едином (интегративном, сетевом) мировоззрении, что в полной мере соответствует идее старого университета, который, как и автор ориентировался на «радикальный конвенциализм», а значит на тотальное символическое принуждение и «преобразование мира в научной деятельности». Но это даже не поиск Истины у Гумбольдта. Да и конвенциализм находится не в простом отношении с интеллектуальной автономией университета. Известно, что некоторые классические ученые соглашались работать в университете лишь с одним условием: не участвовать в его публичных мероприятиях, например, в Ученых Советах. Но это в новоевропейском университете. А как сейчас, когда знание − продукт кооперации и коммуникации? И что это за коммуникация?

В этой связи отдельного внимания требуют тезисы статьи, посвященные практике коммуникации. В ситуации дискурсивного многообразия, если не подводить его под общий знаменатель, центральным становится принцип построения отношений с Другим и самим собой. В статье же мы обнаруживаем «старые песни о главном». Утверждается, что взаимопонимание «предполагает в качестве собственной предпосылки достраивание логики мышления другого». Но что на деле означает это достраивание логики мышления другого? Не более чем прозрачность другого для понимающего, ассимиляцию им последнего. В этом залоге имплицитно утверждается единство реальности (или в когнитивном плане единство координат) для участников коммуникации. Или другими словами: коммуникация фигурирует как линейный порядок сообщения, пусть и связанный с ситуационными особенностями взаимодействия. Порядок в такого рода коммуникации обеспечивается, по мысли автора, некой «универсальной логикой», которая «всегда существует в полемике с другими логиками».

Фикция «универсальная логика» на деле является априорной предпосылкой общности, «заставляет социальных субъектов обеспечивать консенсус, не только формировать, но и преодолевать границы рационального в собственном мышлении и в актах общественного познания». Хочется спросить у автора: а как это у Вас получается − и достигать консенсуса, и преодолевать границы? Не предъявите ли модель такого рода коммуникации?! А эта универсальная логика – метапозиция – она вне практики, вне культуры?

В обсуждении коммуникации есть еще одно «темное» место. Автор, уповая на полипроцессуальное образование – рефлексию – синтезирующую «в себе некую целостность метапроцессов и метакачеств», помещает ее в сознание человека и призывает нас еще ее и специально исследовать. Давайте не поддаваться чарующему звучанию этих слов. Автор здесь строит некий текстуальный мостик, по которому он будет протаскивать в коммуникативную рациональность, центрированную на субъекте. Но научная рациональность, выводимая из постулатов Декарта, иной и быть не может. Но что за рефлексия может быть смоделирована на  коммуникативной базе? Возможна ли она в принципе? Как в случае ее возможности должен выглядеть учебный процесс в университете и как тогда функционирует педагогическое отношение?

Мы полагаем, что в той мере, в какой текст апеллирует к модели одинокого сознания, проблема многообразия (культурного, социального, дискурсивного) неразрешима. Комментируемая статья пытается легитимировать опыт поиска единства в многообразии, в то время как ситуация многообразия требует решения проблемы «многообразия единств». Но главное все же не в этом. Главное – в определенной нечувствительности текста к сущности самого образования. Если это, например, сетевое образование, то в этом качестве образование и следует обсуждать. Однако в этом случае сетевой статус не будет нейтральным фактором образования. Будучи формой содержания, он станет во многом определять форму его педагогического выражения.

 Ал. Полонников